Мойша на полюсе или евреи - полярники

Некоторые антисемиты считают, что понятия еврей и полярник несовместимы. Этот миф тоже был успешно опровергнут историей

10 августа 2017 в 18:17, просмотров: 4564

Полярника с еврейской фамилией Поммер - как-то вот так грамотная девушка с материка исправила на своё видение жизненной ситуации.

В Москве сидели тоже не особо продвинутые девушки на телеграфе - так в центр и передали. Мол, Григорьев там на острове - умер. А все вылетают с его телом.

 Мойша на полюсе или евреи - полярники

"Высокого роста. Фигура борца. Огромная физическая сила. Череп голый, как биллиардный шар. Остатки шевелюры тщательным образом выбриты. Большие круглые очки с очень сильными стеклами. Умница необычайный, с великолепным мягким характером"

Рудольф Лазаревич Самойлович

О молодых годах будуще­го ученого, исследова­теля Арктики в матери­алах «о лицах, привлеченных в порядке положения о государственной охране по делу мещанина   посада   Азов-Ростов-ского на Дону округа Рудольфа Лазаревича Самойловича», дати­рованных 1906 годом, значилось: «Вероисповедания - иудейского, происхождения - из мещан, на­родность - еврей, семейное поло­жение - холост...»

Документ этот был составлен в связи с полицейским расследовани­ем по поводу участия 25-летнего Рудольфа Самойловича в недозво­ленных законом революционных организациях. Закончив к тому вре­мени азовскую прогимназию и ма­риупольскую гимназию, он уехал в 1900 году в Германию, в г. Фрейберг. Там, в известной Королевской Горной академии, где некогда учил­ся М. Ломоносов, Рудольф Самойлович усердно изучал науки и овладевал производственной прак­тикой в угольных копях. Неведомо, предполагал ли этот студент, что дипломный проект угольной шахты с искусственным замораживанием горизонтов на всю жизнь свяжет его с углем и льдами Аркти­ки.

Помимо учебных занятий Самойлович немало времени уде­лял связям с российской революци­онной эмиграцией, выполняя ее за­дания. Полиции удалось напасть на его след. В Германии он отделался краткосрочным пребыванием в тюрьме, а на родине был включен в список лиц «за которыми по воз­вращении их в пределы России над­лежит секретное наблюдение».

С приездом в 1905 году в Азов Самойлович твердо решает стать революционером. По донесениям полицейских осведомителей, он участвовал в работе съезда Еврей­ской социалистической партии «Поалей-Цион», вел агитацию сре­ди казачества - опоры царской вла­сти.

21 июля 1906 года Самойлович был арестован в Ростове и по этапу выслан в Архангельскую губернию. Вскоре он бежал и почти полтора года вел подпольную работу среди рабочих Петербурга. Завершается это новым арестом и высылкой в северную глухомань, на реку Пенегу.

Спустя три года, получив разре­шение местных властей, он перебирается летом 1910 года в Архангельск, где сближается с ссыльным геологом Владимиром Русановым. В 1912 году Русанов добивается у архангельского губер­натора разрешения на участие Са­мойловича в экспедиции на Шпиц­берген. В ходе шестинедельной экспедиции на Шпицберген была обследована огромная территория архипелага и обнаружены богатые запасы каменного угля, поставлены на этих месторождениях первые русские заявочные знаки с указани­ем имен отечественных предприни­мателей. Русанов писал петербург­ским властям, продолжавшим над­зор за «неблагонадежным» геоло­гом: «Рудольф Лазаревич Самойло­вич оказался весьма полезным чле­ном экспедиции, и я вручил ему са­мые ценные и очень обширные коллекции, собранные мной и им». После снятия запрета на въезд в Петербург Р.Самойлович в научном отчете, доставленном туда, обратил внимание на необходимость уско­рения работы на земле Шпицберге­на и начале добычи там угля. Пер­вые пять тысяч пудов «русского» заполярного угля со Шпицбергена были вывезены в 1913 году на па­роходе «Мария» горным инжене­ром Р.Самойловичем.

В последующие три сезона Самойлович ставит на Шпицбер­гене заявочные столбы. Эта работа приобрела особую значимость в связи с ростом потребности в топ­ливе с начала первой мировой вой­ны.

После октябрьской революции Р.Самойлович посвящает себя целиком профессиональному исследованию Крайнего Севера. Правительство Советской России организует науч­но-промысловую экспедицию с целью широкого использования бо­гатств Севера. Начальником экспедиции был назначен Р.Самойлович. Уже через год на Крайнем Севере действовали 23 отряда, объединен­ные в организацию под начальством Самойловича.

Многообразие научных исследо­ваний и их размах вызвали необхо­димость в 1925 году преобразовать экспедицию в Институт по изуче­нию Севера, который получил изве­стность как Арктический и Антар­ктический научно-исследователь­ский институт. Самойлович воз­главлял это учреждение с 1920 по 1938 гг.

Наступил 1928 год. 28 мая 1928 года в 4 часа 30 минут из бухты Кингбей (Шпицберген) поднялся в воздух дирижабль «Италия» во гла­ве с Умберто Нобиле. Когда экспе­диция достигла Северного полюса, связь с ней была потеряна. 2 и 4 июня радиолюбители из селения Вознесения-Вохмы Северо-Двинской губернии приняли краткую ра­диограмму: «Италия. Нобиле. 80S. Франца-Иосифа». Это известие об­летело весь мир. Для поисков были направлены три группы спасателей на ледоколах «Малыгин», «Седов» и «Красин». Повести во льды ос­новной отряд на ледоколе «Красин» было поручено Р.Самойловичу.

12 июня 1928 года «Красин» по­дошел к льдине, на которой нахо­дились уцелевшие члены экспеди­ции. В телеграмме спасенного Но­биле Р.Самойловичу говорилось: «Мое сердечное поздравление. Моя глубокая благодарность и призна­тельность».

Красинцев восторженно встре­чали в Норвегии, Ленинграде и Мо­скве. Профессору Р.Самойловичу в Большом театре был вручен только что учрежденный орден Трудового Красного Знамени. Этим орденом был увенчан и корабль «Красин».

Но торжества не заслонили главного дела Самойловича: подго­товку очередных экспедиций, науч­ные обощения проводимых иссле­дований. Особое внимание он уде­лял техническому оснащению экс­педиционных судов и их безопасно­сти.

Прошло три года после полета «Италии», в июле 1931 года Самойлович был назначен руководителем международных исследова­ний на дирижабле «Граф Цеппе­лин». Это был самый мощный в ми­ре воздушный корабль, оборудован­ный новейшей техникой. Преодо­лев за 106 часов 13 тысяч километ­ров, воздушный корабль совершил облет всех морей, берегов, островов и архипелагов западной Арктики. Уникальная экспедиция стала но­вым триумфом Самойловича, вош­ла в историю науки об Арктике.

В 1935 году профессор Р.Са­мойлович в связи с 15-летием со­зданного им Института награждает­ся орденом Ленина. Он вице-прези­дент Географического общества СССР, почетный член географиче­ских обществ многих стран мира, доктор географических наук...

Рудольф Лазаревич был близок и дружен со многими учеными, де­ятелями культуры и искусства. Сре­ди них Е.Тарле, К.Чуковский, С.Маршак, Дм.Шостакович и дру­гие.

Захлестнувшие в тот период страну политические репрессии до­катились и до Крайнего Севера, не обойдя Арктический институт. Бдительные чекисты находили «врагов народа» и среди полярни­ков. В 1937 году Р.Самойлович от­правился в свою двадцать первую экспедицию, которая оказалась для него последней. Путь корабля на этот раз проходил через несколько морей Ледовитого океана с выхо­дом в Восточно-Сибирское море. Навигация в том году выдалась осо­бенно тяжелой. Во льдах Арктики застряли более двадцати кораблей. Самойлович не зря опасался, что Москва постарается возложить на него ответственность за срыв нави­гации и вынужденную зимовку су­дов и сотрудников.

Через месяц после возвращения в Ленинград Самойлович поехал ле­читься в Кисловодск, где чекисты и нашли его в санатории, арестовали и этапировали в Москву. Самойло­вича обвинили в шпионаже в поль­зу Германии (полет на дирижабле «Граф Цеппелин»), в стремлении продать Западу советские угольные шахты на Шпицбергене и даже убить товарища Сталина. Приговор был предрешен. 4 марта 1939 года Р.Самойлович был приговорен к смертной казни.

Известны советские евреи-полярники: радист Э.Т.Кренкель. из экспедиции Папанина, еврейские летчики-поляриники Сигизмунд Леваневски (польский еврей по происхождению), его брат Юзеф (Йосеф) Леваневски, летчик-испытатель М. Липкин (в 1937 г. Михаил Липкин погиб при испытании самолета конструкции Поликарпова ВИТ-2), бортмеханики С.К.Фуртецкий (или Фрутецкий), В.Г.Зинкин (или  Гинкин), флаг-штурман авиации Балтфлота и верный друг Леваневского – В.И.Левченко, штурман-радист Л.М.Рубинштейн, полярный Корреспондент – газеты «Правды» Л.К.Бронтман

Сигизмунд Леваневски - Марк Иванович (Израилевич) Шевелёв

Шевелев Марк Иванович, родился 24 октября 1904 года в Петербурге в семье служащего, еврей, член КПСС с 1921 года... Звание Героя Советского Союза присвоено 27 июня 1937 года... Краткий биографический справочник "Герои Советского Союза", том 2, стр.76

В 1984 году отмечалось 80-летие первого начальника полярной авиации, одного из первых Героев Советского Союза, генерал-лейтенанта авиации Марка Ивановича Шевелева. Первым слово взял прославленный арктический пилот, получивший свою Золотую Звезду героя вместе с юбиляром, генерал-майор авиации Илья Павлович Мазурук. В то время считалось неприличным на столь торжественных официальных мероприятиях упоминать о репрессиях времен культа личности Сталина. Присутствующие были удивлены, когда этот заслуженный полярный летчик, на счету которого было несколько сот посадок на лед в центре Арктики, с трудом сдерживая волнение, сказал: "В конце 30-х годов у нас в полярной авиации было несколько сот летчиков, штурманов, радистов и механиков. И ни одного из них Марк Иванович в лапы культа не отдал. Ни одного!".

В зале сидело много людей, которые не в теории, а на практике знали, что такое культ. Поэтому, лучшего определения порядочности и смелости они давно уже не слыхали.

Жизненный путь Марка Ивановича был довольно обычным для своего времени. В 16 лет добровольно вступил в Красную Армию. Участник Гражданской войны. После ее окончания поступил на рабфак, а оттуда на факультет воздушного транспорта Ленинградского института путей сообщения. После окончания института стал работать инженером в обществе "Добролет" предшественнике "Аэрофлота". Руководство быстро оценило не только инженерные знания, но и организаторские способности Шевелева. И как только была организована авиаслужба для обеспечения ледовой разведки навигации в Карском море, Шевелева назначают ее руководителем. В 1932 году было создано Главное управление Северного Морского Пути. Шевелев назначается заместителем начальника и руководителем полярной авиации. Все надо было начинать с нуля. Вот тут-то и проявились выдающиеся организаторские таланты Марка Ивановича. Надо было открывать новые воздушные линии в совершенно неизученных местах. Выбирать места для базирования авиагрупп в Якутии и на Чукотке, создавать то, что нынче называется инфраструктурой в совершенно необжитых местах. Шевелев предпочитал руководить не из московского кабинета. Такой стиль едва не закончился плачевно. В 1932 году над проливом Маточкин Шар летающая лодка, которую пилотировал летчик Лев Порцель, потерпела аварию и упала в море. Из шести членов экипажа в живых осталось только трое. С трудом сколотив из обломков самолета что-то вроде плота, они добрались до берега. Шевелев при падении повредил ногу и позвоночник. Чтобы не стать обузой своим товарищам он приказывает двоим идти вперед к радиостанции. Сам он добирался до ближайшего жилья почти сутки. Эта авария не охладила пыл Шевелева. Оправившись от ран, он снова в Арктике. Летает, организовывает, строит. Звездным часом его карьеры стала блестяще организованная воздушная экспедиция по доставке людей и оборудования первой в мире дрейфующей станции СП-1. Полет на Северный Полюс, организация там станции - все это дело рук Шевелева. И не из Москвы он руководил, а прямо на полюсе. Были выбраны лучшие полярные летчики - участники спасения челюскинцев - первые Герои Советского Союза Водопьянов и Молоков. Вторыми стали участники и организаторы этой экспедиции летчики Алексеев и Мазурук, флаг-штурман Спирин и заместитель начальника экспедиции по авиации Марк Шевелев. Его Золотая Звезда имеет номер 36. Ныне, даже трудно представить, что эта исключительная операция была осуществлена самолетами, которые не имели антиобледенителей, отопления, автопилотов, убирающихся шасси и многих приборов. Марк Иванович участвует практически во всех спасательных экспедициях в Арктике. Здесь и спасение папанинской четверки, и поиск пропавшего а Арктике самолета Леваневского, и организация экспедиции к полюсу относительной недоступности.

В период советско-финской войны 1939-40 годов полковник Шевелев руководит действиями бомбардировочной авиации. В самом начале Великой Отечественной войны постановлением Комитета обороны от 14 июля 1941 года из полярных летчиков формируется первая в Красной Армии дальнебомбардировочная дивизия.

Ее командиром стал Водопьянов, а его заместителем Шевелев. Немцы на весь мир кричали, что советская авиация полностью уничтожена. И как бы в ответ бомбардировке был подвергнут Берлин, Бухарест и другие, весьма удаленные от фронта города противника. В их организации и проведении главную роль играл Марк Шевелев. В начале 1942 года была создана специальная дальнебомбардировочная авиация (АДД) в составе 8 корпусов. Начальником штаба АДД стал полковник, а вскоре генерал-майор Шевелев. В течение 1942 года он становится генерал-лейтенантом, награждается полководческим орденом. Марк Иванович обладал независимым характером, не боялся высказывать свое мнение отличное от мнения командующего АДД любимца Сталина маршала авиации Голованова. Поэтому, как только представилась возможность, маршал решил повысить своего ершистого начальника штаба. В 1944 году Шевелеваназначают начальником перегоночной трассы, по которой его бывшие подчиненные известные полярные летчики перегоняли, поступавшие по ленд-лизу американские самолеты. Эта трасса протяженностью в 14 тысяч километров, пролегала через совершенно неисследованные районы. И как обычно, Шевелев блестяще справился с этой тяжелейшей задачей. Перегоночная трасса в годы войны достигла такого уровня оснащения и безопасности полетов, что ее стали использовать, как международную. Ее услугами стали пользоваться высокопоставленные лица СССР и США, так как это был кратчайший и самый безопасный вариант полетов. Предоставим слово самому Марку Ивановичу: "В апреле 1945 года в Якутске я получил шифровку - обеспечить через нашу трассу перелет Молотова на Аляску и дальше в США. За Молотовым придет личный самолет президента США Трумена. Оказалось, что наши представители отправлялись в Сан-Франциско на учредительную конференцию по поводу создания Организации Объединенных наций. Народу летело много. Прилетела группа обеспечения безопасности. Сел самолет и с командной вышки я увидел, как из самолета выходят... оркестранты с инструментами. А начальник охраны ухмыльнулся: "Хорош оркестр!" Оказывается, в футлярах для инструментов для маскировки были автоматы".

В конце 40-х Шевелев снова руководит полярной авиацией - организовывает исследование Северного Ледовитого океана с самолетов. Затронула его и антисемитская политика сталинских времен. Заслуженный летчик-испытатель С.А. Микоян утверждает, что прототипом генерала Гиндина в известной повести Ирины Грековой "На испытаниях" был генерал Израиль Михайлович Гиллер. В годы войны он был начальником тыла воздушной армии, которой командовал выдающийся советский летчик Громов. Микоян вспоминает: "В период гонения на евреев в 1951 году его (Гиллера - И.К.), как и отчима моей жены Марка Ивановича Шевелева отправили служить на Сахалин. Там они оба служили до смерти Сталина". В этот не очень приятный для него период жизни Марка Ивановича спасал его неистощимый оптимизм и остроумие. Как утверждает Э.Т. Кренкель, именно в этот период произошел любопытный разговор: "Мой добрый друг Марк Иванович Шевелев как-то спросил меня:

- Хочешь ли жить спокойно и знаешь ли ты, для чего существует начальство?

На первый вопрос я ответил утвердительно, на второй отрицательно.

- Так вот, запомни: начальство существует лишь для того, чтобы отравлять жизнь подчиненным. Если это войдет тебе в плоть и кровь, то ты будешь как в броне, которое никакое начальство не пробьет".

Генерал-лейтенант Шевелев поступает на Высшие академические курсы при военной академии Генерального штаба и в 1955 вновь становится начальником полярной авиации Главсевморпути. Начинается новый период освоения Арктики.

И снова редко можно застать Марка Ивановича в Москве. Он участвует в высокоширотных воздушных экспедициях, поисках льдин для новых СП. Упорно доказывает, что и Арктике можно наладить регулярное воздушное сообщение и добивается своего. Когда советские исследователи стали работать в Антарктиде, Марк Иванович организовал и принял участие в организации воздушного моста СССР-Антарктида. В 1971 году генерал-лейтенант Шевелев уходит в отставку с военной службы, но службу не бросает. В 1977 году триумфально завершается активная работа Шевелева в полярной авиации. Он руководит воздушной разведкой в историческом рейде атомного ледокола "Арктика" к Северному полюсу. Ледоколом командовал его крестник полярный капитан Юрий Кучиев. Перед войной к депутату Верховного Совета СССР Шевелеву обратился худенький парнишка. Сына репрессированного не принимали в летное училище. Даже Марк Иванович не мог ему непосредственно помочь, а посоветовал стать матросом в арктическом флоте. Юрий Кучиев прошел путь от матроса до известного полярного капитана. Когда ледокол достиг полюса, с борта самолета-разведчика, кружившего над ледоколом, Шевелев по радио поздравил Кучиева, и через него обратился к команде ледокола со словами: "Какое великое дело вы совершили, ведь моряки сотни лет мечтали об этом! Поздравляю..." Но Шевелев не был бы Шевелевым, если бы в конце поздравления не посоветовал морякам получше смазать земную ось. В 1991 году завершилась земная жизнь этого человека, который при жизни стал легендой. А легенды, как известно, никогда не умирают.

Яков Соломонович Либин

Гамарник был подтянут и высок и

Знаменит умом и бородою.

Ему ли встать казанской сиротою

перед судом?

Он выстрелил в висок.

Борис Слуцкий

Автор этих строк далек от мысли сравнивать этих двух - Героя Гражданской войны, второго человека в руководстве Красной Армии Гамарника и известного полярного исследователя Либина. Но их объединяет общее. По должности они великолепно знали, что их ждет в застенках Лубянки. Они были смелые люди и не раз глядели в лицо смерти. Но не желали уйти из жизни с позорным клеймом, которое им назначат в советской охранке.

Впервые имя Якова Либина я услыхал в Арктике. Во второй половине 50-х годов прошлого ХХ века после окончания Высшего Арктического Морского Училища практически весь наш выпуск был направлен на работу в три недавно открытые научно-исследовательские обсерватории на Диксоне, в Тикси и Певеке. Я выбрал Тикси. Перед началом арктической навигации в кабинете директора обсуждался план перспективных научных исследований. Секретарю было строго приказано, никого не пускать, по телефону ни с кем не соединять. Вдруг открывается дверь и секретарь говорит, что приема упорно добивается какой-то летчик. Вслед за ней зашел и сам летчик и наш директор - старый полярник Василий Павлович Мелешко буквально выпрыгнул из-за стола ему навстречу. Секретарше сказал, что это не какой-то летчик, а Герой Советского Союза Иван Иванович Черевичный и впредь всегда без всякого доклада пускать его в любое время дня и даже ночи. Тем более что полярная ночь в этих широтах длится всего лишь полгода. Вместо совещания началась интересная беседа, в которой главным был Черевичный. В то время работала очередная экспедиция "Север". Самолеты полярной авиации высаживались на лед Центрального арктического бассейна, проводился комплекс научных исследований и самолет вылетал в следующую точку. Наши сотрудники, включая и автора этих строк, принимали участие в этих работах. Разумеется, беседа коснулась и экспедиции на полюс относительной недоступности. Черевичный спросил нас, кто знает имя Либина. В ответ было молчание. Иван Иванович многозначительно посмотрел на Василия Павловича и только сказал : "Какого парня эти голубые б... загубили". Речь, разумеется, шла не о сексуальной ориентации, а о голубых кантах обмундирования советских жандармов сотрудников МГБ. И Мелешко, и Черевичный, перебивая друг друга, стали нам рассказывать об этом человеке.

А вскоре и его портрет был повешен в конференц-зале АНИИ, альма-матер наших трех обсерваторий. Все, что ниже будет рассказано о Якове Соломоновиче Либине, базируется на опубликованных воспоминаниях о нем, а также на том, что я тогда услышал в этой беседе.

Вернемся в далекий 1932 год, который был объявлен Вторым Международным полярным годом. Так как царская Россия принимала активное участие в первом таком международном проекте (1882-1883 годы), то и Советский Союз не мог не принять участия во втором. По плану намечалось открыть в Арктике ряд новых полярных станций и несколько обсерваторий для проведения широкого комплекса научных исследований. Катастрофически не хватало кадров. Было принято решение привлечь к этим работам студентов-добровольцев московских и ленинградских вузов. Самую большую обсерваторию предполагалось создать на Земле - Франца Иосифа. Ее начальником был назначен Иван Дмитриевич Папанин. Подбирая состав зимовщиков, он обратил внимание на молодого геофизика Евгения Федорова и двух студентов, окончивших два курса Лесотехнической академии в Ленинграде Якова Либина и Виктора Сторожко. Вскоре всех троих пригласили в кабинет директора АНИИ Р.Л. Самойловича и Папанин дотошно стал расспрашивать их о прошлой жизни и работе. Сразу сказал, что кроме научных исследований придется делать все - и грузить, и строить, и бревна ворочать.

Так началась полярная карьера Якова Либина. В своих мемуарах Папанин и особенно Федоров тепло отзывались о Либине, как об энергичном, трудолюбивом человеке, прекрасном товарище, а самое главное, что так ценится на полярных зимовках, мастере на все руки. Первая зимовка кончилась удачно Позволим себе привести цитату из воспоминаний Папанина: "Стал работать в нашем коллективе и комсомолец Яша Либин. Непоседливый и неутомимый Яков возмещал недостаток опыта старанием, редкой работоспособностью и каждую свободную минуту чтением". На второй зимовке уже на мысе Челюскина, как и на первой пришлось самим строить здание, проводить научные исследования. Папанин без всяких раздумий включил в состав новой полярной станции Федорова, Либина и Сторожко. Позднее, когда шла подготовка к организации первой в мире дрейфующей станции "Северный Полюс" (CП-1) Яков Либин возглавил опорную базу на острове Рудольфа. В августе 1936 года ледокольный пароход "Русанов" высадил на острове большую группу полярников, которым предстояло создать там авиабазу. Именно с нее самолеты должны были доставить экспедицию для организации СП-1 на Северном Полюсе. К весне следующего года надо было построить целый поселок: жилые помещения на 70 человек, мастерские, гаражи для тракторов. На ледяном куполе острове Рудольфа предстояло подготовить аэродром, завезти туда горючее, установить радиомаяки и другое оборудование.

В тяжелых условиях полярной ночи коллектив полярников в 21 человек под руководством и прямом участии Либина сумели выполнить эту трудную задачу. Яков Либин вспоминал впоследствии: "Для жилья у нас был приспособлен маленький домик старой зимовки. Спали все вповалку, повернуться было нельзя, вставать приходилось по очереди - по два человека. Под утро тепло выдувало и стоял такой отчаянный холод, что вода замерзала... Лишь четкое сознание важности работы могло обеспечить нам окончание работы в срок". После этого имя Якова Либина стало известно всей Арктике.

После завершения работы СП-1 Либин назначается директором АНИИ. Он сменил на этом посту Евгения Федорова. И на этой должности он проявил свой блестящий организаторский талант. Как директор института принял деятельное участие в экспедиции по покорению полюса относительной недоступности. Если на Северном Полюсе до создания СП-1 побывали люди, то о полюсе относительной недоступности не был еще никто. Этот район представлял собой гигантское неисследованное пространство площадью в 4 миллиона квадратных километра и находился к северо-востоку от острова Врангеля. Каких только предположений не было об этом районе. Одни считали, что там находится огромная земля, которой даже присвоили названия "Земля Гарриса". Другие утверждали, что в этом районе нет никаких признаков жизни, только льды и океан с неизвестными глубинами. В 1928 году американский летчик Бен Эйгельсон и навигатор Губерт Уилкинс попытались достичь полюса недоступности, но, не долетев до него 650 километров, совершили вынужденную посадку на лед. В этом месте они измерили глубину океана и сообщили, что она равна 5440 метров. Полюс относительной недоступности так и остался "терра инкогнита". Инициаторами достижения ее стал самый блестящий дуэт полярной авиации летчик Иван Черевичный и штурман Валентин Аккуратов.

При самой энергичной поддержке тогдашнего директора АНИИ Евгения Федорова и сменившего его в начале 1940 года Якова Либина они стали готовиться к этой экспедиции. Для нее был выделен один из воздушных кораблей четырехмоторный АНТ-6 с номером "СССР Н-169" .Это был самолет, участвующий три года назад в высадке СП-1. Готовились весьма основательно. В 1939 году экипаж этого самолета провел в воздухе около 300 часов, покрыв расстояние в 60 тыс. В 1940 Черевичный с Аккуратовым совершили 27 ледовых разведок в центре Арктики. В одной из таких разведок, продолжавшейся 23 часа самолет впервые в истории освоения Арктики пересек территорию полюса относительной недоступности. Было обнаружено много ледяных полей, пригодных для посадки такого тяжелого самолета. Именно Федоров и Либин впервые в истории освоения Арктики предложили использовать самолет в качестве летающей лаборатории для проведения кратковременных научных исследований в труднодоступных районах Северного Ледовитого океана. Экспедиция помимо семи членов экипажа самолета включала трех ученых АНИИ - директора института Якова Либина, гидролога Николая Черниговского и астронома и магнитолога Михаила Острекина. Недостаток места не позволяет написать о деталях работы этой экспедиции, которая, по мнению специалистов намного по степени риска и результатам превзошла достижения СП-1, проведя в общей сложности в воздухе 144 часа и покрыв расстояние в 26 тыс. км экспедиция совершила три посадки в разных точках полюса относительной недоступности. В каждой из них, в течение 3-4 дней проводился силами ученых и всех членов экипажа широкий комплекс научных наблюдения, которые доказали, что никакой "Земли Гарриса" в этом районе нет. Измеренные глубины показали, что данные Уилкинса ошибочны. Было установлено, что жизнь в этом районе обычна для центральной Арктики от морских обитателей до белых медведей. Экспедиция, начавшаяся в марте 1941 года, вернулась в Москву 11 мая 1941. Пока анализировался собранный материал и решался вопрос о наградах участников началась Великая Отечественная и награжден никто не был.

После этой экспедиции Либин был переведен в Москву и назначен заместителем начальника Гидрометслужбы СССР, которой руководил его друг Евгений Федоров. В годы Великой Отечественной войны генерал-лейтенант Федоров стал руководителем гидрометслужбы Красной Армии. В этот период СССР и США были союзниками, и Евгений Федоров имел неосторожность подарить своему коллеге начальнику соответствующей службы армии США американский флаг, который он еще на своей первой зимовке нашел на Земле Франца-Иосифа. Это стало основания для возбуждения модного в послевоенные годы "Суда чести". Героя Советского Союза, генерал-лейтенанта Евгения Федорова по приговору этого неправедного суда за "низкопоклонство перед Западом" лишили не только должности, но и генеральского звания. Был освобожден от должности начальник Главсевморпути Папанин "по болезни". Правда, после смерти Сталина этот "больной" человек еще около полувека проработал на разных должностях Президиума Академии Наук СССР, руководя все увеличивающимся экспедиционным флотом. Недобрые тучи стали сгущаться над Яковым Либиным. Его лучший друг Евгений Федоров сам был в опале, Папанин в больнице.

Очевидно, что на посту директора АНИИ он знал детали ареста и гибели в чекистских застенках Рудольфа Самойловича и когда пришли за ним он застрелился в своем служебном кабинете. Имя Якова Либина на долгие годы было изъято из научных материалов об Арктики. Последнее, что он сумел подготовить и издать в 1946 году - итоги научных наблюдений экспедиции 1941 года. После смерти Либина они были изъяты из библиотек. Ссылки на его работы также были запрещены. Но этот запрет сумел преодолеть его бывший заместитель по АНИИ ученый с мировым именем В.Ю. Визе. Во втором издании своей книги"Моря Советской Арктики" он обманул всесильную советскую цензуру. Так как предварительные результаты экспедиции были опубликованы в одном из академических журналов в 1943 году, и автором их был участник экспедиции Николай Черниговский, то знающие люди могли взять в любой библиотеке этот журнал и узнать о роли Якова Либина в этой выдающейся экспедиции.

О подвиге «Сибирякова» писали даже в отрывных календарях, о комиссаре — ни слова... После неравного боя с линкором «Адмирал Шеер» немцы сняли с тонущего ледокола весь экипаж, сошли все, даже вынесли на носилках капитана. Не сошел лишь комиссар — Зейлик Абрамович Элимейлах. Он утонул вместе с судном, стоя у флага, прижав руку к козырьку... В немецкой истории Второй мировой войны отдельно упоминается подвиг этого человека, исполнившего свой долг до конца. В немецкой, но не в нашей...

В память Элимейлаха еще в 42-м, по горячим следам, в Карском море был назван остров. Но теперь говорят, что остров назван, по-видимому, в честь... норвежского исследователя Арктики. Никто не помнит комиссара «Сибирякова» — еврея из Гомеля, отмеченного за свой подвиг... орденом Отечественной войны II степени.Помер ли Поммер?

Было это в 80-х на какой-то арктической станции, на островах в Ледовитом, северном... Работали сменами. Прилетали с большой земли на вертолётах на полгода.... Потом возвращались на полгода по домам отдыхать от жестокостей бытия.

Единственный телеграф был в то время в посёлке Тикси. Если кто не помнит, Тикси - это самая северная цивилизация СССР. С самым холодным климатом. Каким-то боком, с острова на перекладных, параходом-вертолётом добирались с попутчиками до Тикси, и от туда отбивали телеграмму в Москву с отчётом.

Так и получилось в очередной раз, когда полярник добрался до Тикси и отбил телеграмму в центр с фамилиями смены. А фамилии были такие:

Силантьев, Бочкарёв, Григорьев, Поммер. тчк. рейс на Москву

Телеграфистка в местном отделении связи, гневно посмотрела на бородатого Йетти, и фыркнула.

- Ну что у вас с грамотностью, мужчина? Вы что в школе не учились, а еще и полярник!

Мужчина, который отправлял телеграмму был уже в "нормальном" состоянии от большой земли, и добродушно посоветовал:

- А вы, барышня, раз такая грамотная так исправьте....

Ну и как итог в Москву ушла телеграмма. Силантьев, Бочкарёв вылетают, Григорьев - УМЕР!

Полярника с еврейской фамилией Поммер - как-то вот так грамотная девушка с материка исправила на своё видение жизненной ситуации.

В Москве сидели тоже не особо продвинутые девушки на телеграфе - так в центр и передали. Мол, Григорьев там на острове - умер. А все вылетают с его телом.

В Центре тоже особо не озаботились ничем. Связи в то время нормальной не было. Ну раз Григорьев - умер. То значит умер. Сообщили семье. Сказали - не знаем как, привезут - скажут. Может в полынье утонул, может медведь белый заел, а может в снегах замёрз. Вобщем, крепитесь, ваш Григорьев умер. Готовьте катафалк, гроб придёт таким-то рейсом....

Хер там знает, какие эмоции испытывала семья Григорьева, но к прибытию рейса было готово всё. Гроб. Траурная церемония, оркестр и даже место на кладбище. Шутка ли, умер неделю назад - везут непонятно как.....

Надо ли рассказывать, о встрече рейса который сел в Москве, и когда Григорьев вышел из самолёта первым... За ним, кстати вышел Поммер, который через минуту истерики у трапа и падающих в обмороки женщин и детей в чёрных одеждах уже понял, что случилось и в чём он лично виноват не по лицу а по паспорту...

Опубликовано в Живом журнале. 




Партнеры