В Израиле потери от производственных аварий и ДТП — настоящий «второй фронт», где каждый день простые люди, уходят на работу и не возвращаются. Эта трагедия — зеркало общества, где человеческая жизнь часто оказывается слабее стены, а идишская мудрость помогает взглянуть на боль с иронией и надеждой.
АбИ гэзУнт, говорили в местечке, — главное здоровье, а остальное приложится. Только вот что делать, когда здоровье уходит вместе с человеком на стройке в Мевасерет-Цион, а остальное — это лишь пустая миска на столе и вопрос без ответа?
На днях палестинский рабочий пытался снести стену ногами (на видео). Стена, как выяснилось, была из тех, что не сдаются без боя. Ушёл утром на заработки, как уходит солдат на фронт: с надеждой, с мечтой о зарплате, с фотографией семьи в кармане. Не вернулся. Стена устояла — человек нет.
А бисл ун а бисл махт а фулэ шисл — немножко и ещё немножко, и вот уже полная миска. Только миска эта не с кашей, а с именами тех, кто ушёл на работу и не вернулся домой. В 2024 году в Израиле на производстве погибли 69 человека, из них 37 — в строительстве. Каждый пятый — палестинец. 13 семей остались без кормильца.
Можно ли назвать это «вторым фронтом»? Там, где каждый день — как на войне: ушёл и не вернулся, только медали не дают и парад не устраивают. А если добавить 455 погибших в ДТП за 2025 год — получается, что этот «мирный» фронт уносит больше жизней, чем многие военные кампании.
В местечке говорили: Аз мен зицт ин дер гейм, цэ райст мен нит ди штивел — когда сидишь дома, сапоги не рвёшь. Но что делать тому, у кого дома пустая кастрюля, а на стройке — хотя бы шанс на кусок хлеба? Каждый месяц в строительстве происходит около 750 несчастных случаев. Аз гот вил, шист а безем — если Бог захочет, и веник выстрелит. Только сегодня выстрелила не метла, а строительная конструкция.
Инспекторов по охране труда в стране — всего 80. На тысячи строек, на десятки тысяч рабочих мест. Это как один врач на целый город — теоретически есть, практически не поможет. А гутн мэнчн вэт ди шэнк ништ калье махн — хорошего человека шинок не испортит, но неумение и святого погубят.
А семьи? Семьи остаются с фотографией на столе да с вопросом: «За что?» В Талмуде сказано, что спасший одну жизнь спасает целый мир. А что тогда с тем, кто не спас? Кто научит ставить ограждение, проверить леса, научит технике безопасности?
Может, это и есть наш второй фронтон — не там, где стреляют, а там, где каждое утро кто-то говорит: «До свидания, дорогой», а вечером ждёт зря? Там, где стена оказывается умнее человека, а случайные деньги — важнее семьи?
А гешенктн фэрд кукт мэн ништ ин ди цейнэр — дарёной лошади в зубы не смотрят. В любом случае, работа — не подарок, а право. Право вернуться домой живым. Право на то, чтобы стройка не стала последним местом работы.
Так что завтра, когда кто-то спросит: «Как дела?» — отвечайте по-идишски: «АбИ гэзУнт!» И помните: в мире, где люди гибнут на стройках чаще, чем на войне, главное — это не стена, которую мы строим, а жизнь, которую мы сохраняем. Или не сохраняем.
