Предлагаем вашему вниманию удивительную семейную историю о Зяме Фуксмане, бывшем узнике концлагеря «Мёртвая петля» в селе Печёра, который смог уцелеть сам и мужественно вывести из этого логова смерти ещё 27 человек. О судьбе своего отца, одного из героев — евреев, нам любезно рассказал Исай Фуксман, житель г. Бат-Ям (Израиль) и поделился своими архивными фотографиями.
Я пишу этот текст в Международный День памяти жертв Холокоста. День, когда мы с грустью вспоминаем о тех, кто прошёл страшные испытания в годы нацистской оккупации.
Мой папа – Фуксман Зяма Исаакович (1930-1988). Ему было всего пять лет, когда в 1935 году от сердечного приступа внезапно умерла его молодая и очень красивая мама, моя бабушка Рая. Мой дедушка Исаак, старший сын Лёня и маленький Зяма остались одни, без весёлой и жизнерадостной Раи, в мгновенно опустевшем доме, без женской ласки, женского тепла и заботы.
Зяма с отцом Исааком жили в маленьком старом домике в селе Мястковка (Городковка) Тульчинского района Винницкой области. Именно там, на старом еврейском кладбище, была похоронена его мама Рая. Он рос, взрослел, учился в школе, помогал отцу. А в 1940 году старший брат Лёня уехал учиться в Одесское военное пехотное училище. В конце мая 1941 года он закончил училище и получил назначение на погранзаставу в районе Львова. Младший политрук. В первые дни войны он пропал без вести. Следы Лёни мы потеряли и найти так и не смогли. От него осталaсь только одна маленькая фотография.
Началась война. Немцы и румыны, их пособники – пришли в Тульчин очень быстро. Всех евреев собрали и погнали в сторону Немирова. В колонне были только старики, женщины и дети. Еду и воду не давали.
На ночь загоняли в коровники и какие-то старые сараи.
Питались тем, что находили по дороге. Воду пили из лужиц. Иногда местные жители что-то бросали в толпу, но этого было очень мало. Тех, кто не мог идти или шёл медленно, убивали. Трупы оставались лежать на дороге. Шли четыре дня. Колонну пригнали в село Печёра, на территорию туберкулёзного санатория. Люди сразу разошлись по территории, ставшей страшным лагерем смерти «Мёртвая петля».
Появилась охрана, которая объявила, что подходить к забору категорически запрещено. За приближение к забору – расстрел. Еды и воды не было. Там был девиз: «Мы вас не убиваем, мы вам даём право тихо умереть».
И здесь, румынами и украинскими полицаями были созданы все условия, чтобы невинные евреи – дети, женщины, старики просто умирали. В течение очень короткого времени, на территории лагеря было съедено всё, что можно было съесть – листья, почки на деревьях, трава, корни. Пили всё, что можно было найти. Лагерь находился на румынской территории оккупации, в зоне Транснистрии. Внешний периметр лагеря охраняли румыны, а внутри зверствовали местные украинские полицаи. Территория его находилась на возвышенности, над рекой Южной Буг.
Воду заключённым не давали, а внизу, совсем рядом, шумела река, на прекрасных перекатах. От территории лагеря вниз, к реке, вела красивая мраморная лестница. Её называли «176 ступенек жизни». Потому что спускаться к реке запретили под страхом смерти, под страхом расстрела. Но вода – это жизнь. Дети и женщины, старики просили пить, им нужна была вода. И мужчины, те, кто ещё мог ходить и взять хотя бы небольшой груз в руки, спускались ночью к реке по этой мраморной «лестнице жизни» для того, чтобы набрать хоть немного воды. Но не все смогли вернуться. Полицаи узнали о том, что люди ходят к реке набирать воду и устроили для себя развлечения – тир по живым мишеням.
В одну из таких ночей мой папа Зяма (ему тогда было 11 лет) со своим отцом Исааком спустились по ступенькам к реке для того, чтобы набрать немного воды в жестяную коробку и бутылку. Прозвучало два выстрела. Первая пуля попала в бутылку, а вторая - в голову моего дедушки Исаака. Из-за большого камня вышли два полицая. Они убили отца на глазах у ребёнка, а сейчас хотели убить и мальчика. Но мой папа всё понял, прыгнул в кусты и смог убежать. Зяма видел, как его отца бросили в подводу с другими умершими и повезли в лес, к братской могиле. Первые дни после гибели отца были для Зямы очень тяжёлыми. У него перед глазами было мёртвое, залитое кровью лицо папы, он слышал пьяный смех его убийц - полицаев, которые перезаряжали карабины, чтобы его тоже убить. Мой папа Зяма остался один, без родителей, без помощи. Теперь жизнь одиннадцатилетнего ребёнка зависела от того, сможет ли он найти себе хоть какую-нибудь еду и немного воды, и кто его пустит переночевать. И ещё, было очень – очень холодно, особенно ночью.
И он искал… Однажды удача улыбнулась ему. Он вечером залез в старую конюшню, которая стояла в самом углу лагеря, возле забора. Там он обнаружил силосную яму, которая выходила на другую сторону забора, за территорию лагеря. Зяма смог ночью пролезть в узкий лаз силосной ямы и в темноте уйти из лагеря. Папа Исаак учил Зяму, как ориентироваться по звёздам, и это сейчас очень помогло мальчику. Он шёл всю ночь. Перед рассветом он нашёл яму под корнями старого дерева, принёс немного сена из копны и устроил себе дневную лёжку. Надо было пересидеть в выбранном убежище, так как днём идти было очень опасно. Утро началось с дождя. Зяма смог собрать немного воды в кепку и попить. Очень хотелось есть. Еды не было и надежды не было, только отчаяние.
И тут он услышал шум, выглянул из своего убежища и увидел пастушка, по виду своего ровесника, который вёл корову по краю поля вдоль перелеска. Зяма вылез из ямы и тихонько пошёл вслед за пастушком, скрываясь за кустами. Пастушок дошёл до конца поля, привязал корову к дереву, сел на землю и вынул из кармана кусок хлеба и варёную картошку. Тут Зяма не выдержал, подошёл к пастушку и попросил что-нибудь поесть. От пастушка он узнал, что за полем находится село Красное. Там немцы устроили гетто, где содержатся евреи, которые работают на сахарном заводе (Село Красное Винницкой области, Тывровского района – прим. И. Фуксмана).
Румыны выселили из заводского посёлка всех жителей, согнали туда евреев и закрыли всю территорию высоким забором с колючей проволокой. Старшим назначили работника сахарного завода – еврея. Его звали Яков. Он много лет работал в селе Красное на заводе. Оккупанты назначили его на должность старосты, и он отвечал за всё, что происходило на сахарном заводе, за производство, вёл учёт людей в гетто. Зяма нашёл Якова и рассказал ему всё, что произошло с ним за последние дни. На Зяму было страшно смотреть: худой, кожа и кости, лицо обветренное, глаза воспалённые, руки – в язвах, весь в оборванной одежде, сильно кашлял. Яков поговорил с Зямой и отвёл его к своим друзьям, попросил приютить, пока Зяма выздоровеет. Мальчика там согрели, одели и подлечили. А Яков выдал ему справку, как члену семьи, приютившей его.
В гетто в селе Красное пока что можно было жить. Надо было только соблюдать границы гетто и иметь силы работать на сахарном заводе. За это выдавалось удостоверение «Jude-Kenyatta», с пометкой «Jude».
А через месяц Зяма пришёл к Якову и сказал, что хотел бы попробовать вернуться в лагерь и попытаться спасти кого-нибудь. Яков согласился оказать помощь людям, если Зяма приведёт их в Красное.
Ночью Зяма взял сумку с хлебом, луком и картошкой и пошёл обратно в лагерь. Дорога заняла у него две ночи. У него была очень хорошая память, и он перед рассветом уже пролез через лаз в силосной яме и зарылся в соломе на старой конюшне на территории лагеря. Энергичный, пытливый мальчик был знаком со многими людьми в лагере и очень скоро собрал одиннадцать человек, которые согласились покинуть лагерь. Вечером, когда стемнело, они встретились в конюшне и ночью ушли из лагеря. Они были в пути две ночи. Днём отлёживались в перелесках, которые Зяма присмотрел раньше. На второй день беглецы благополучно пришли в село Красное, где староста Яков разместил их в семьях в гетто и выдал им документы. А через неделю Зяма опять пошёл в лагерь и привёл новую группу – десять человек из страшного лагеря «Мёртвая петля».
В январе и феврале выпало много снега, Зяма сидел в гетто, так как выходить оттуда было опасно: на свежем снегу оставались следы. А в начале марта, когда немного потеплело, мальчик опять пошёл к Якову и попросил разрешение выйти из гетто. Ночью, взяв продукты в дорогу, он опять пошёл в лагерь.
Собирать третью группу пришлось дольше обычного, так как люди в лагере за эти два месяца очень ослабели и не решались на столь тяжёлый ночной переход. Зяма с трудом нашёл восемь человек – шесть женщин и двух мужчин. Ночью они ушли из лагеря. Но в этот раз удача отвернулась от несчастных беглецов.
В группе нaходились пожилые женщины, люди были обессилены, группа шла очень медленно. К рассвету они не смогли пройти необходимое расстояние до безопасного места, где можно было переждать и отдохнуть. Поэтому, пришлось остановиться в перелеске, который оказался недалеко от оживлённой дороги, где днём было движение немецких войск и постоянно передвигались патрули жандармов с собаками. Так что, надо было лежать очень тихо, даже не двигаясь. Среди беглецов была молодая женщина. Грудь у неё была перевязана тремя платками. Никто не знал, что она несёт на себе грудного ребёнка. В самый неподходящий момент ребёнок заплакал. Это был даже не плач, это был тихий писк. Но собаки его услышали. И патруль решил проверить, что происходит в кустах.
Беглецам пришлось срочно покидать убежище и убегать в лес. Жандармы увидели их и начали стрелять. Двоих беглецов убили, трое были легко ранены.
Зяма повёл людей в лес. До села Красное оставалось пройти меньше половины пути, но они вынуждены были уйти в сторону и попали в болото. Обходить болото не было времени. За ними шли солдаты с собаками. И тогда Зяма начал искать брод. Он уже попадал на болото и знал, как по нему надо идти, нашёл брод и вывел людей на сухое место. Собаки в болото не полезли, беглецы смогли уйти от погони.
Но пока Зяма искал брод, он весь промок, потому что несколько раз срывался с тропы и с головой уходил под воду. Развести костёр, согреться и высушить одежду не было возможности – надо было быстро уходить из этого леса. Потому что немцы и румыны могли организовать погоню и пойти в обход болота. Люди бежали, падали, вставали и опять бежали из последних сил, бежали от смерти, промокли и сильно промёрзли. Это был холодный март 1942 года.
К вечеру Зяма очень сильно заболел. Купание в ледяной воде не прошло для мальчика даром. У него поднялась очень высокая температура и начался сильный кашель. Но Зяма понимал, что только он может вывести людей в село Красное. Тогда он позвал одного из мужчин и объяснил ему куда надо идти и как найти Якова.
Через некоторое время мальчик потерял сознание. Беглецы принесли Зяму в Красное на руках. Там была очень хорошая медсестра, которая смогла его вылечить. Зяму лечили полгода, но он остался на всю жизнь болен хронической пневмонией.
Мой папа Зяма был очень добрым человеком. Он всегда гордился, что смог, будучи ребёнком, спасти двадцать семь жизней от неминуемой смерти. И обязательно плакал, когда вспоминал лагерь и слышал песню «Купите папиросы!». После войны он встретил свою любовь, воспитал двух сыновей.
Зяма Исаакович Фуксман ушёл из жизни 13 сентября 1988-го года, похоронен на старом еврейском кладбище в городе Тульчин. Все спасённые им евреи, бывшие узники лагеря смерти «Мёртвая петля», благодарны ему. Вечная светлая память моему дорогому отцу и всем нашим родным, которые прошли через ужасы Холокоста!
